Под действием закона инерции внезапно остановленный объект еще некоторое время стремится продолжать свое движение. Теперь представим такую ситуацию: человек бежит, кто-то (допустим некоторую долю неправдоподобности) внезапно хватает его за плечи и, не давая его корпусу двигаться вперед, тянет его в противоположную его изначальному движению сторону. Однако инерция заставляет ноги нашего бегуна по-прежнему двигаться в том же направлении. И как бы нам ни было его жаль, бегун при таких условиях обязательно упадет. Аналогичные условия нужно создать и борцу, для того, чтобы уронить противника: «помочь» его корпусу выйти из равновесного положения и подбить его в ноги в другую сторону. В связи с этим принципом не грех вспомнить каждому ребенку известный прием внезапной подножки для большей наглядности.

Идея маятника сродни принципу прилива и отлива. Так, двигаясь в противоположных друг другу направлениях, водные потоки создают волну, во время которой вода приливает сверху, отливает снизу. Принцип прилива и отлива в плане дзюдо помогает делать броски противника в различных направлениях. Главное — предварительно заставить его тело раскачаться — при этом условии вести атаку будет намного проще.

Принцип маятника или прилива и отлива - один из основных принципов дзюдо. Для того, чтобы в превосходстве овладеть дзюдоистским искусством борьбы, на принцип маятника следует обратить особое внимание.

И тем не менее, военный опыт не был забыт, напротив, началось его кропотливое осмысление. Начала создаваться теоретическая основа многих видов борьбы без оружия. В частности, были написаны солидные работы по технике бу-дзюцу. В соответствии с ней была создана целая система ведения безоружного боя, эта система получила несколько названий: «дзю-дзюцу», «тай-дзюцу», «ва-дзюцу», в работах по теории бу-дзюцу можно встретить название «явара», так же символизирующее ведение боя посредством голых рук. «Дзю-дзюцу» - название очень глубокомысленное: с японского языка оно переводится как «искусство мягкости».
Главным принципом искусства «Дзю-дзюцу» следует назвать превосходство над противником не посредством силы, а через перенаправление этой силы мимо себя и ожидание, когда эта сила станет намного меньше вследствие усталости с целью применения собственной, не уменьшенной напрасными усилиями. Причем противником может стать как человек вооруженный, так и человек безоружный.

Корни «Дзю-дзюцу» - в даосской мудрости, положенной в основу «Даодэцзин». Встретить упоминания о данной технике ведения боя можно так же в небольших рассказах одиннадцатого столетия, носящих общее название «Кондзяку-моногатари», что в переводе на русский язык означает «Повествование о давно минувшем».

Если же верить легендам, основоположником идеи мягкой податливости, или пропускания силы противника мимо, можно считать одного медика из Нагасаки. Согласно многим легендам, этого врача звали Акияма Сиробэй. Он долгое время жил в Китае, изучая там медицину в ее традиционном варианте. В Китае же он узнал о хакуде (технике рукопашного или, что правильнее, искусстве рукопашного боя). Акияма поставил перед собой цель — изучить китайское боевое искусство и, сделав это, вернулся в Японию. Здесь он создал целую школу китайского искусства хакуда и начал учить земляков этому красивому, но сложному виду борьбы. Однако ученики Акияма, с воодушевлением воспринявшие хакуду сначала, со временем к ней охладели: занятия представляли из себя простую отработку различных ударов, то есть работу тела, а не духа. На тренировках было просто скучно, так как не каждый сможет годами повторять одно и то же, поэтому школа постепенно опустела. Тогда Акияма стал думать о том, как не дать окончательно зачахнуть своим начинаниям. Как медик он прекрасно понимал, что хакуда благотворно влияет на здоровье учеников, поэтому нужно было сделать хакуду менее прямолинейной и скучной. Вследствие этого его мысль начала работать в области поиска основной идеи этого боевого искусства, что могло бы вновь привлечь учеников в школу.
На самом деле в Китае боевые искусства имели не только поверхностный уровень нанесения мастерски отточенных ударов (взять хотя бы для примера ушу как стиль боевого искусства, имеющий глубокий философский и мировоззренческий подтекст), но это японскому врачу раскрылось, в Китае он узнал только внешний уровень хакуды. Закалив свое тело посредством китайского боевого искусства, Акияма принялся за совершенствование своего духа. Он стал аскетом, уходил надолго один в горы в поисках просветления и ответа на мучивший его вопрос о главном принципе хакуды через медитацию. Ответ нашелся, но в совершенно неожиданный для Акиямы момент, когда он просто гулял в саду, отдыхая от изнуряющих дум. Рядом с Сиробэем обломилась ветка сакуры от тяжести снега, который все падал и падал в тот зимний день. Спустя мгновение он увидел, как наклоняется гибкая ветка растущей рядом ивы и, вместо того, чтобы сломаться, сбрасывает с себя снег. Теперь Акияма знал главный принцип своей школы — для того, чтобы одержать победу, надо поддаться. Этот принцип Сиробэй стал называть «дзю» (в переводе с японского - «мягкость»).

Со временем в школе Акиямы была разработана целая система, состоящая из трехсот боевых действий, а самой школе ученики дали название «Ёсин ру», что в переводе на русский язык означает «Школа души ивы. Именно «Ёсин ру»легла в основу японского дзю-дзюца.
Существуют и иные, ничуть не менее красивые легенды о происхождении дзю-дзюца: источников, рассказывающих о «Ёсин ру» много. Здесь мы не будем останавливаться на них подробно. Заметим только, что именно «Школа души ивы» воспитала Мотаэмона Исо, человека, прославившегося в XIX веке на весь мир своим мастерством дзю-дзюцу.

По видимому, Чжуан Цзы имел в виду именно данный эффект, когда он говорил, что, фехтуя, наносит удар позже противника, но раньше поражает его. Именно поэтому даосские мастера кулачного боя и фехтовальщики предпочитали не наносить удара первыми, давая тем самым противнику лишний “шанс” попасться в ловушку и вообще поспешностью и невыдержанностью выдать свою недостаточную психическую тренированность, которая при условии одинаковой физической подготовленности бойцов становилась главным залогом поражения.

Таким образом, даосы отнюдь не рассматривали занятия военно-прикладными искусствами как самоцель или как нечто имеющее самостоятельную ценность в отрыве от философско-психологических основ исповедуемого ими учения, и осуждали людей, подходивших к ним узкопрагматически и “профессионально”, как необузданных и духовно неразвитых. Овладение военно-прикладными искусствами служило для даосских мастеров средством, с одной стороны, практического применения обретенных в процессе медитативной (практики духовных сил, а с другой - достижения гармоничного единства с Дао и проверки (тестирования) уровня духовной oзрелости адепта.

Конечно, скептик всегда может сказать: “Ну… Это все кино”! Но, как говорится, сказка ложь, да в ней намек. Ведь тот же Дзатоити - реальная историческая личность и вполне реальный мастер, прославившийся молниеносным ударом с выхватыванием меча из ножен иай-гири. Известны примеры демонстрации блестящего боевого мастерства слепыми мастерами и в совсем недавнем прошлом.

Так, в первой половине XX в. своими фантастическими способностями прославился Миякэ Сэйсити (1863- ?), мастер боя железным веером тэссэн и ку-саригама серпом с прикрепленной к нему цепью. Миякэ с молодости изучал технику тэс-сэн-дзюцу и кусаригама-дзюцу школы Ягю-рю, но в возрасте 43-х лет ослеп. Тем не менее, он не бросил занятий и через некоторое время “раскрыл око сознания” и основал собственную школу Миякэ синган-рю -”Школа ока сознания мастера Миякэ”. За выдающееся мастерство Общество воинской добродетели Великой Японии (Дай Нихон Бутокукай) удостоило Миякэ Сэйити звания рэнси (третий, младший ранг наставника), что подтверждено соответствующими документами.

Признаться, мы очень мало знаем о “видении оком сознания”. Достигается ли это умение специальными тренировками по особым методикам? Является ли оно продуктом просто многолетних занятий? Даруется ли природой или Богом? Вот вопросы, ответа на которые автор не знает. Но как было бы, наверное, неинтересно жить, если бы в мире не было столь манящих к себе загадок, заставляющих постоянно идти вперед и совершенствоваться…

Кроме того, это видео доказывает - высоким людям приходится тяжелее, делать сальто. И наконец, мой скромный совет этому Афро Самураю: во время сальто необходимо прижимать свои руки к телу, когда происходит переворот, чтобы уменьшить момент инерции, и вероятность что не будет приземление на свое лицо, увеличится. Продолжительность 19 секунд.

Гораздо меньше людей знает, что, по мнению историков, ужасная история с выбиванием собственных глаз - выдумка непосвященных, для которых было непонятно значение названия “Муган-рю” - “Школа без глаз”. На самом деле, как сообщает авторитетный источник “Кэн-дзюцу рон хэнтэ-цу сюи” (”Смысл составления теории фехтования мечом”), школа Муган-рю была основана не Соримати Мукаку, а Миура Гэнъэмон Масатамэ, его учителем, который вложил в название совсем иной смысл: “Масатамэ был уроженцем Эдо и служил дому Огасавара. С детских лет он полюбил искусство фехтования и к возрасту более тридцати лет достиг мастерства в 18 школах и во всех до единой получил мастерские лицензии (мэнкё). Особенно выдающимся было его мастерство в школах Тогун-рю и Ит-то-рю. У него даже появилось около 2000 учеников, но он все же не был удовлетворен достигнутым. Было это связано с тем, что он понял, что, если в бою столкнутся “самые сокровенные секреты” (гокуи) разных школ, то будет неминуемо “взаимное убийство” (айути). И он все думал, как же переступить через айути. В один из дней, когда он задремал, он внезапно услыхал, как в буддийском храме ударили в колокол, проснулся и тут же испытал озарение. Благодаря этому, он создал собственную школу и назвал ее “Муган-рю” - “Школа, созданная без использования глаз”.

Известны в истории японских бу-дзюцу и слепые мастера, которые могли полагаться только на “видение” кан. Самый знаменитый из них - Хода Сэйгэн, мастер XVI в. и основатель школы Тода-рю, прославившийся победами во многих поединках.

Предания о таких великих слепцах, похоже, так сильно волновали воображение японцев, что в массовом сознании даже утвердилась идея о том, что подлинному мастеру боевого искусства зрение совсем не нужно. Огромную роль в формировании подобных представлений сыграла уже упомянутая книга Тибы Сюсаку “Кэм-по хикэцу”, в которой содержится совершенно фантастическая история о мастере Со-римати Мукаку из школы Муган-рю (букв. “Школа без глаз”).

“В пору, когда Мукаку странствовал по стране для совершенствования в воинском искусстве, однажды он шел по горной дороге, проходившей по узкой долине. Длинный мост, перекинутый над ручьем в этой долине, был изготовлен из необработанного круглого бревна, и перейти по нему было непросто. Разнервничавшись и не зная, как поступить, Мукаку присел на камень, лежавший неподалеку. Тут он увидал, как к мосту подошел слепец. Мукаку задумался: “Если даже мне, у которого есть оба глаза, затруднительно переправиться через этот мост, как же сможет перейти его слепой?!” Затаив дыхание, он стал смотреть, что произойдет. Слепой подошел к мосту и тут же, нащупав его правую и левую стороны тростью, безо всякого труда перешел на другую сторону. Тут Мукаку невольно захлопал в ладоши и пережил великое озарение. Он постиг, что точно также и в Пути меча, поскольку у человека есть два глаза, он пребывает в сомнениях и не постигает “чудесного секрета”. Поэтому нужно выбить себе глаза и тренироваться вслепую. Мукаку стал основателем собственной школы, которую назвал Му-ган-рю - “Школа без глаз”. И имя его выше всех стояло в веках, ибо он достиг состояния безмыслия мунэн мусо.

В старинных японских книгах эти феноменальные возможности объясняются умением “наблюдать за ки” (сакки) и понимать “распределение ки” (кэвай - современные значения: “признак”, “след”, “видимость” и др.) вокруг себя, в частности, ощущать “ки убийцы” {сакки).

Некоторое представление о характере проявления кан позволяет составить следующая история о мастере меча Ягю Мунэнори, которую мы приводим в изложении известного популяризатора и исследователя Дзэн-буддизма Судзуки Дайсэцу.

… Однажды весенним днем Ягю Тадзима-но ками Мунэнори любовался видом цветущих вишен во дворе своей усадьбы. Он был глубоко погружен в созерцание. Внезапно он почувствовал сакки - “ки убийцы”, угрожающее ему сзади. Ягю обернулся, но позади него был лишь юноша-меченосец, который обыкновенно сопровождал его. Ягю никак не мог понять, откуда исходит сакки. Этот факт глубоко озадачил его, поскольку в результате долгих тренировок он сумел развить нечто вроде шестого чувства, распознающего присутствие сакки.

Вскоре он возвратился домой, пытаясь разрешить захватившую его целиком проблему. Дело в том, что до сей поры он никогда не ошибался, точно определяя источник сакки. Волнение его было столь велико, что прислуга боялась приблизиться и узнать, в чем дело. Наконец, один из старейших слуг рискнул спросить, не болен ли господин и не нуждается ли он в какой-нибудь помощи. Мастер ответил: “Нет, я не болен. Но в саду я пережил столь странное ощущение, что оно до сих пор не дает мне покоя. Я размышляю над случившимся”. И он поведал слуге о том, что произошло.

Когда слух о событии распространился по дому, юноша оруженосец, сопровождавший мастера во время злополучной прогулки признался: “Когда я увидел Ваше Высочество погруженным в созерцание цветущей вишни, во мне зародилась мысль: как бы ни был совершенен мой господин во владении мечом, он ни за что не смог бы защититься, вздумай я нанести ему сзади удар. Очевидно, эта моя мысль была уловлена Вами”. Сделав такое признание, слуга выразил готовность понести наказание за свою недостойную мысль.

Признание юноши мгновенно прояснило ситуацию, которая так удручила Ягю, и он не стал наказывать оруженосца. Мастер был полностью удовлетворен тем, что его “око сознания” и на этот раз не дало осечки…